Это имя главной героини, Мухи. Относительно его сделаем три замечания:

1. Одно из имён диавола есть «Мушиный Князь» или же «Повелитель Мух». Средневековой демонологии оно было хорошо известно, до нашего же времени дошло в литературных произведениях, например: «Фауст» Гёте, «Мухи» Жана-Поля Сартра или «Повелитель Мух» Голдинга.

2. Муха величается именинницей. То, что не бросается в глаза с первого взгляда, становится заметным при более тщательном анализе, а именно — вопиющая несообразность такого эпитета. Hу, во-первых, причина чаепития чисто случайна — «Муха денежку нашла», в то время как именины суть событие, определённое по времени и закономерное.

Во-вторых, сюжет завершается свадьбой, и, по логике вещей, уместно было бы закончить сказку традиционным многолетием жениху и невесте, однако же, сказка заканчивается ещё одним упоминанием об именинах.

В третьих, именины, есть религиозный праздник, а сказка написана когда? В годы гонения на «позалоченное брюхо», причём очень советским автором. И в те годы цензура не выпустила бы в печать никаких именин, но потребовала бы заменить их, например, на «день рождения», например.

Кроме главных персонажей, ещё один, Кузнечик, привлекает внимание особенностями своих атрибутов. О чём идёт речь?

«А Кузнечик, а Кузнечик — ну совсем, как человечек: скок-скок, скок-скок».

Притом, что все персонажи, как это вообще бывает в сказках, антропоморфичны, то есть, человекообразны, то совершенно непонятно, чем же Кузнечик особенно «ну совсем, как человечек»? Hе тем же, в конце концов, что он «скок-скок, скок-скок», как лошадь?

Поэтому, логично объяснить образ Кузнечика, не выходя за рамки сказки невозможно, но вот, для сравнения, цитата из Апокалипсиса, судите сами: «По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну, лица же её, как лица человеческие. Царём над собой имела она ангела бездны, имя ему по-еврейски — Аваддон (Откр. 9:7-11)